суббота, 14 ноября 2015 г.

Нереальный сектор и экономика духовности. Омар Капути: больше, чем органист

Как-то так вышло, что герой нашего времени – лидер перемен (RCL по Катценбаху) – в материалах Kinsmark всегда оказывается представителем реального сектора экономики. С одной стороны это объяснимо, ведь наше профессиональное сообщество для них и про них. Но разве лишь в цехах и офисах обитают истинные лидеры преобразований, талантливые менеджеры-улучшенцы, адепты кайдзен и импрувмента, портфельные карьеристы, преданные своему делу пассионарии?

Стоя семь лет назад у византийской колонны в турецком Пергамо (wiki) я задумала дополнить vip-раздел журнала Гильдии (существует там с 2001 года) циклом материалов о людях, на которых держаться «здания» чего-то по-настоящему ценного. Оказалось, что эти «здания» чаще всего служат наследию, традиции, культуре (в т.ч. менеджмента), преемственности, но вот сами колонны-люди их поддерживающие, кроме того, что прежде подчёркивают, мол, «не один я здесь такой», так нередко ещё и отказываются признавать за собой какие-либо заслуги. Тем не менее, в разные годы и в свободное от практического менеджмента время мне удалось записать интервью с директором дома-музея Анны Ахматовой в Питере В.А. Беличенко, с Героем России акванавтом А.И. Храмовым, с био-энерго-терапевтом и автором концепции «Исповедимый путь» А.В. Мартыновым, с пионером современной российской логистики С.А. Уваровым, с удержавшим на высоте в 90-е российскую анимацию прославленным К.Э. Бронзитом, основателем современной российской школы социально-векторного анализа (ВА) В.К. Толкачёвым, с директором одной из старейших общеобразовательных частных бизнес-школ Е.Ю. Морозовой и другими.

Но некоторые интервью так и остались не опубликованными. Жаль, ведь интересен не только опыт, но и человеческие портреты его обладателей. Без ожиданий похвалы и выгод, на протяжении многих лет эти люди совершают «подвиг обыкновенный». Что-то есть в них такое, что позволяет сохранять стойкость, даже когда остальная конструкция разрушается. Тогда как ионическая колонна, ставшая символом Севастополя, они вдруг оказываются одинокими на своих островах жизни. Те же, кто и сегодня в строю новое поколение дают заметить: в наш технологичный век недопониманий и всеобщей необязательности даже Event вдруг стал территорией героев…

Сказать, что они общительны вне работы, стало бы преувеличением. «Зачем это мне», «для кого это», «в чём выгода», «где тут подвох», словом – обычные для нашего времени сомнения на тему «чего ради». Тем ценнее подарки Судьбы вроде этого. Перенеся событие в итальянский Турин, мы сможем сменить «точку сборки» на self-management (в том числе национальную), шагнуть на незнакомую во всех смыслах территорию, сможем снова проверить на универсальность концепцию самоактуализирующейся личности Абрахама Маслоу.
***

На концерт органной музыки в церкви Святой Риты в Турине я попала благодаря случаю и мужу. Зная моё отношение к классике, он был рад заметить, какое впечатление на меня производит происходящее. Такое звучание и такое виртуозное исполнение в последний раз с слушала в Домском Соборе Риги в 1985 году. К тому моменту как муж раздобыл книжку-программку (не флайер, а книжку!) меня уже снедало множество вопросов: откуда такие исполнители, почему вход бесплатный, кто это всё затеял и почему именно здесь, кто этот человек, что анонсирует происходящее и т.д… В какой-то момент человек сошёл с кафедры, сел за инструмент и заиграл токкату и фугу ре минор Баха (BWV 565). Им оказался капеллан церкви и соустроитель XXXII Туринского Международного Фестиваля Органной Музыки Омар Капути…

К тому моменту как трое нас уселось за столиком в дружественном кафе, мы с сеньором Капути успели обменяться лишь несколькими репликами после концертов. Как-то сразу стало понятно, что мы еще встретимся. «И чего ему спокойно не живётся, – промелькнула мысль – вот бы интервью записать». Правда Омар опередил меня, огорошив после нескольких минут знакомства в толпе выходящих зрителей приглашением петь в его хоре (в хоре капеллы Санта-Риты, Карл!). Причём он не шутил (видимо, своих рыбаков он видит издалека также, как я своих). Однако исчезать, расставаться с фестивалем мы не собирались. Мы пришли ещё раз и ещё, на репетицию хора, кстати, тоже (потрясающе поют в этом хоре туринцы) и прощаясь перед отъездом в Питер, я спросила Омара, не будет ли ему интересно ответить под запись на пару вопросов от профессионального сообщества менеджеров по развитию (международной Гильдии Лидеров Перемен). 

Интервью с вдохновителем и соорганизатором ежегодного Международного Фестиваля Органной Музыки в Италии Омаром Капути, 30.10.2015, Турин.

Е.М. – Как мне правильно сакцентировать внимание читателей? Эта история про карьеру, путь, самореализацию – это понятно. Но кто такой Омар Капути – предприимчивый организатор одного из престижных и старейших фестивалей, преданный и страстный поклонник органной музыки или…?

О.К. Я органист. Просто и, прежде всего, органист.

Е.М. ОК – музыкант, органист. И вот он проводит тридцать второй (!) – вдуматься только – тридцать второй фестиваль органной музыки - обычное такое, ничем не выдающееся занятие органистов в Италии…

О.К. (смеётся в ответ на иронию) Ну, не такое уж обычное, конечно… Но видимо меня там (указывает пальцем в небо) к этому готовили, мне трудно отделить от фестиваля мою собственную жизнь. Я не знаю, чего здесь больше: моих усилий или промысла божьего, но то, что я «на службе» - это точно.

Омар – человек не религиозный, с паствой церкви Santa Rita связан только по долгу службы, дружбы и общего интереса к теологии. Конечно, место работы сказывается на его образе мыслей и манере жить, но мои опасения насчёт многочисленных запретов, которым следуют церковные служащие в общении с мирянами, оказались напрасными. Хористы, репетирующие на английском рождественские хоры в четырёх регистрах, относятся к нему именно как к наставнику, музыканту, художественному руководителю – то есть ровно так, как если бы репетиции проходили не в Santa Rita, а в Консерватории.

О.К. Ну что тебе рассказать? Если всю жизнь, то выйдет очень долго.

Е.М. Это не под запись. Под запись мне нужно узнать…, во-первых, как твоя семья поспособствовала тому, чем и как ты теперь занимаешься.

О.К. Никак. Опосредованно – конечно, но в семье у меня музыкантов нет, и никто никогда на путь этот меня не наставлял. Так получилось.

Омару 45. Он старший из четырёх детей в семье, где мама работала в парикмахерской, а отец занимался частным извозом. Родители никогда не трудились «на дядю», однако семья не была состоятельной. Именно в этом выборе – брать на себя ответственность за собственную жизнь, я и усматриваю первые кирпичи того фундамента, на котором вырос Омар и реализовалась его мечта.

У отца была грузовая машина, он работал сам на себя сколько и когда хотел, но в основном уходил на работу рано, в 5-6 утра и к полудню уже заканчивал работать. После обеда он торопился в бар, что был неподалёку от нашего дома. Там собирались игроки в карты, и мой отец был завсегдатаем. Отца дома мы почти не видели, он постоянно пропадал в этом баре. Все тяготы домашнего хозяйства и воспитания детей лежали на плечах моей матери. Не думаю, что нам было бы легче, если бы он приносил зарплату и уходил по своим делам, зарплаты мы тоже часто не видели.

Е.М. Дурная компания, друзья-товарищи?

О.К. Я бы сказал «да какие это друзья», да не могу, так как по иронии судьбы именно один приятель отца невольно помог мне определиться с выбором профессии. Однажды он принёс нам и подарил небольшой многооктавный электроорган Farfisa. Мне было тогда 12 лет, в школе больше других мне нравились уроки музыки (я даже немного играл на флейте), так что подарку очень обрадовался. Я стал что-то наигрывать, собирая вместе звуки на слух, и однажды заявил родителям, что хотел бы научиться музицировать по-настоящему. «Хочешь учиться музыке? Учись», – сказал отец. Однако найти педагога 13-летнему парню не так-то просто, учиться надо начинать гораздо раньше… И вот, когда в 19 лет я стал органистом в церкви Святой Риты…

Е.М. Стоп. Так просто мы твоё детство в покои не оставим. Понимаешь, у меня есть версия, что там есть что-то такое, что в итоге сделало тебя таким органистом, таким организатором, понимаешь? «Так получилось» не принимается.

О.К. (Хитро улыбается) Откуда ты знаешь? Вот всё тебе расскажи!.. Удача была, ну и кое-какие события, решения. Что интереснее?

Е.М. Ты в торговых центрах, больших таких, бывал же наверняка? Видел там дверь вращающуюся из стекла? Так вот я уверена, что фортуна – она ровно эта самая дверь. Пока ты как болван вкопанный стоишь на месте, и она стоит. Как только ты делаешь шаг вперёд – она начинает вращаться, открывая тебе вход внутрь «пространства вариантов». В России ещё говорят «везёт тому, кто на себе везёт». Они связаны твои шаги вперёд и удача. Что-то такое ты сделал, чтобы эта дверь открылась, и мне любопытно узнать, что именно.

О.К. А намерение шагом считается?

Е.М. Ещё каким!

О.К. Ну, видимо я серьёзно так решил, ведь начинать учиться музыке в 13 лет или не стоит – большой вопрос. Мои родители не имели никаких связей, не знали никого из мира музыки. Поэтому отец просто снял трубку и позвонил моему школьному учителю маэстро Капраро (Capraro). Видимо маэстро был очень рад такому решению моей семьи, потому что позвонил самому Гвидо Донати (Guido Donati) – профессору консерватории. Но у того не было для меня времени, и он перенаправил нас к маэстро Франко Солдере (Franco Soldere). Я проучился у него пять лет и узнал между делом, что совсем не умею петь.

Маэстро говорил, что я «completamente sronato», но ведь я мечтал стать органистом, а для этого умение петь, слышать и воспроизводить звуки просто обязательно. И вот удача: в 1987 Солдере попросил за меня ректора церкви Святой Риты – Дона Оресте Бунино (Don Oreste Buninoil rettore di Santuario di Santa Rita), и я стал ходить туда петь в хоре. К тому времени там уже существовал сильный детский хор “Cantus Firmus". Недалеко от дома – здорово! Но насколько это было «удачное попадание», я тогда еще не мог оценить.

Чтобы стать настоящим органистом нужно закончить Консерваторию, так что моей целью обучения у Солдере было поступить туда. На протяжении пяти лет я готовился и каждый год пытался поступить в Туринскую Консерваторию. И каждый раз проваливался. Мне удалось это с шестой попытки, но зачислили меня в Консерваторию Кунео, а там! А там преподавал тот самый человек, благодаря которому мы тут сидим и разговариваем.

Е.М. Нозетти? Нозетти преподавал в Кунео?

О.К. Именно. Я попал к маэстро Массимо Нозетти. Он был на 10 лет старше меня и к тому моменту уже провёл четыре сезона придуманного им фестиваля органной музыки. Так что выходит, что первые 4 фестиваля я пропустил, а мы с тобой беседуем во время 32-го.

Нозетти придумал Туринский фестиваль когда ему было 23 года. Для него это было праздником, возможностью расширить кругозор, познакомиться с исполнительским искусством органистов из других стран. Как и ректор Санта Риты Oreste Bunino, он был настоящим фанатиком. Никто не думал о билетах, наживе, организаторы с трудом находили деньги на всё это. Нозетти импонировало моё рвение стать хорошим органистом, но он говорил мне: «Если хочешь стать богатым, будучи органистом – оставь надежду сразу. Или музыка, или деньги».

Первые годы проводилось всего 6-7 концертов, всегда в октябре. До 1983 года в Санта Рите был другой орган, старый Modesto. Когда фирма Zanin установила этот новый, фестиваль перешёл на качественно новый уровень. Я конечно сразу стал играть на нём, ещё не зная, что однажды мне придётся стать кем-то больше, чем органистом. После смерти Нозетти в 2013-м у нас не было никаких сомнений в том, что история Фестиваля продолжится. У меня не было вопроса «почему я», и вдруг стало ясно, от чего в юности меня так пинали, так проверяли на годность.

Е.М. В смысле? Кто проверял?

О.К. (Поднимает глаза к небу вместо ответа на вопрос).

Е.М. То есть твоё главное качество не любовь к музыке?

О.К. Главное? Нет. Главное, я думаю – упрямство (caparbietà). Видишь ли, в консерваторию не только трудно поступить, её еще труднее окончить. Я говорил уже, что семья наша не жила сладко. Отец уходил ни свет ни заря, а с полудня уже торчал в своём баре, играя в карты. Он совсем не заботился о семье. Мне было 18, и я очень злился на него из-за того, что он так живёт. Еще больше я волновался за мать. Она любила отца, но в любой момент могла просто не выдержать такой жизни. Поэтому однажды вечером я сказал отцу "уходи" и... выгнал его из дома. Вот так… Мама переживала, плакала, но понимала, что так будет лучше для всех.

Мне было 22, когда однажды я вернулся домой и застал судебных приставов, которые проводили опись нашего имущества. К тому времени отец уже 4 года не жил с нами, но юридически мы оставались семьёй. Нам сообщили, что отец задолжал разным людям большие суммы денег, и что если в ближайшее время он не отдаст долги, мы лишимся всего, что имеем… В тот вечер я нашел отца и крепко поговорил с ним. Он поклялся, что всё уладит. Но как? Теперь я понимаю, что карты – это болезнь такая же дурная, как и наркотики, и что больным людям верить нельзя, но я просто хотел еще раз поверить ему.

Это как раз был самый главный, самый решающий период для моего будущего. На носу были экзамены в консерватории. Если ты их не сдаёшь как надо, то считай, выходишь с волчьим билетом, тебе не светит хорошая работа, ты вообще не музыкант, а так. Поэтому я занимался как сумасшедший. И вот представь себе: через месяц после визита приставов в наш дом пришли люди и вынесли из него всё что было, в том числе и мой музыкальный инструмент. Они унесли мой орган, а на днях экзамен. Поэтому из пустой квартиры я уходил по ночам в Санта-Риту и репетировал там. 

Что? Да, отец жив. Причём живёт недалеко от нас, я часто его вижу. Видимо он сделал такой выбор потерять всё, что имел в жизни...

И вот день экзамена. Мне нужно набрать больше семи баллов из десяти, иначе – всё… Для получения диплома нужно набрать десять из десяти по композиции и хотя бы восемь из десяти по специальности. Экзамен в 9 утра в Кунео. Я там уже в 7. Настраиваюсь, готовлюсь морально. И в последний момент приходит известие, что принимающий профессор из Милана задерживается с приездом на 3 часа. Ты представляешь? Мало мне барьеров, так еще и … В общем, к тому моменту, как профессор приехал, я попросту перегорел. Когда играл, два раза попал мимо клавиши, и мне поставили "восемь". Видимо стресс от всего этого был таким сильным, что я потерял все волосы и с тех пор вот такой «блестящий лоб»…

Е.М. И всё это ради занятия, которое не сулит человеку безбедного существования?

О.М. Именно. Многие спрашивают, вот вы, мол, приглашаете исполнителей со всего мира (ты видела: из Португалии, США, Кореи, Чехии люди приезжают), спонсоры у вас теперь есть, соорганизаторы, но почему так мало рекламы, почему бесплатный вход? Вот я им объясняю, как делаются фестивали, в том числе под эгидой государственных институтов и фондов, какие там бюджеты и какая схема движения средств. И заметь, опять же, где они проходят. Наш фестиваль построен вокруг органа. Мы не можем вынести его из церкви, а за концерт внутри церкви нельзя взимать плату. Знала бы ты, как мне приходится заинтересовывать звёзд, чтобы они приехали и играли у нас. Им нужно кроме гонорара и хорошего размещения в отеле хотя бы еще один концерт в Италии, они ведь едут очень издалека.

Есть конечно и другой путь: ограничиться узким кругом знакомых, и каждый год давать им выступить. Но это не наш случай. Разумеется, есть такие, кто приезжает по нескольку раз, но это те музыканты, которые по-настоящему задевают, будоражат публику, которые могут исполнить новые, сложные произведения, или сыграть что-либо в собственном прочтении. У меня есть знакомые, которые говорят: «Я заплачу тебе сам, дай мне выступить». Отвечая я не грублю вроде, «дорасти до уровня», но объясняю еще раз, зачем мы всё это делаем. К тому же наш фестиваль не единственный, так что…

Е.М. Знаешь, я заметила, что во время исполнения произведений музыканты невероятным образом преображаются. Так посмотришь – обычный человек, на улице мимо пройдёшь и не подумаешь, а за органом – орлы просто, титаны, ангелы и демоны. Не все, но очень многие реально кайфуют, когда играют свой концерт, они в этот момент счастливы. Да и ты тоже, сияешь просто как самовар, когда кто-то хорошо играет. И вообще ты выглядишь счастливым человеком, у которого реализовалась мечта. Но вот когда и как она нарисовалась, ты так и не сказал.

О.К. Ооо…, я прекрасно помню этот день. Когда в детстве меня спрашивали, кем хочешь быть, я отвечал – органистом. Но каким, чего, зачем – вообще был без понятия. И вот однажды (мне было 14) я как обычно шел мимо магазина, где продавали виниловые пластинки. По какой-то причине на витрину разместили одну, на которой была запись органиста по имени Helmut Walcha. На весь конверт была фотография огромного органа и маленькая чёрная точка органиста внизу… Меня эта пластика просто загипнотизировала. Я стоял, смотрел на неё и не мог пошевелиться. Никогда, даже в мечтах я не представлял себе, что бывают такие сооружения. Играть за таким инструментом – это же что-то невероятное. Конечно, я вернулся потом и купил этот диск, чтобы услышать звучание этого органа. И знаешь, каким-то чудом эта пластинка сохранилась у меня до сих пор.

Ты спрашиваешь, почему одному человеку даётся делать что-то, а другой или не может, или даже не думает, живёт себе спокойно и живёт, – я  тебе так скажу. В природе существует естественный отбор. Наделённого энергией человека Провидение и видит, и водит. Я ведь всегда был вовсе не тихоней. На байке знаешь как гонял и сейчас езжу? Всем два колеса надо, а мне одного было достаточно. Я сайты делаю, создал около 50-ти коммерческих доменов (кто из музыкантов хочет купить – пожалуйста), канал на youtube, не равнодушен к модным дивайсам как видишь. Такую энергию лучше куда-то направить. Там наверху точно что-то есть…

Я никогда не сомневался в том, что делаю, но иногда, как все люди, конечно устаю. В такой момент вдруг что-то случается, приходит какой-нибудь знак, что всё правильно. Вот если будешь в Турине 23 ноября – приходи, будет играть Вольфганг Рюбсам (Wolfgang Rùbsam). Мало того, что он отличный органист, так он еще и ученик Гельмута Валька (Helmut Walcha), ну, того самого органиста, что был маленькой чёрной точкой на обложке пластинки.


Комментариев нет:

Отправить комментарий

Международная Гильдия Лидеров Перемен Kinsmark

Журнал-портал Гильдии

(с) Елена Маркушина. Любое цитирование материалов блога возможно только с указанием прямой видимой ссылки на первоисточник заимствования (для Интернет-ресурсов), а также с указанием имена автора и названия блога (для печатных изданий). Для заимствования текста длиной белее 2000 знаков необходимо разрешение автора.