Однако, как ярко и точно определяют нас книги, которые мы читаем, и книги, которые затем ставим на особую полку своей памяти!
Среди прочих в вышеназванном списке были книги Кови «7 навыков высокоэффективных людей» и «Восьмой навык». Я отношу их к многочисленному семейству казусов книгоиздания (см. выпуск Школы Злословия о Менеджменте). Мне приходилось читать диссертацию одного молодого аспиранта на тему эффективности персоны. Диссертация была гораздо сильнее, глубже и интереснее. Но даже и без того, я бы вряд ли поставила Кови в ряд рекомендованных авторов…
С "навыками эффективных людей" Кови я познакомилась не торопясь (всегда беру в отпуск несколько новых книг). Есть такие, которые можно отнести к группе «ну… можно почитать». Вот книги Кови из этой серии. Хитами они могут стать либо среди публики внушаемой и ведомой, либо не имеющей представления об эффективности. Помню, как я досадовала, обнаруживая в книге очередной неверный (а не спорный) базовый посыл. Потом мне даже захотелось выделить такие эпизоды и написать отклик, но я остановила себя, решив, что не дам критическим идеям и профессиональному негодованию испортить мне отпуск. Я решила, что лучше потратить время на осмысление более грамотной и с историко-экономической точки зрения более достойной литературы. И выбор мой был вознагражден...
Навык говорить прямо - "король голый" - закрепился у меня в институте. В школе (в классе седьмом) я отказалась согласиться со всеобщим мнением о том, что человек произошел от обезьяны. Споры с учителем не были приятными, однако на золотой медали это не сказалось. В будущем знания, основанные на интуиции, стали казаться мне неполноценными. Так что перед тем, как что-то заключить о короле, я изрядно трепала собственную аргументацию. «Почему ты думаешь, что права, а он не прав? Чем докажешь?». А навык формировался сам собою под влиянием хороших учителей.
Я закончила «пацановский» ВУЗ, известный более выпускниками - военными министрами и космонавтами. Девочек в группе было 3, на потоке 8 или 10. Чтобы сдать экзамен хотя бы на «четыре», ты должна была знать на шесть, а лучше на двенадцать. Парням учеба «давалась» гораздо проще. Большой ученической победой у нас считалась сдача экзамена по физике. Преподавал ее бывший сотрудник Института Ядерной Физики Орлов, преподавал с печальной обреченностью человека, бессильного дать нам - шалопаям – хотя бы отдаленное представление о глубине и сложности данного предмета. Физику я обожала, что не мешало трепетать перед экзаменом, который «невозможно сдать». План по отчислению делался на математике и на физике. Вторую боялись больше. Особенно девочки.
Меня мучили больше других. Орлов и второй преподаватель говорили со мной по очереди, сменяя друг друга, по всем билетам подряд. Они выходили перекусить или перекурить и возвращались в "пытошную" на новой волне энтузиазма. Уже вся группа прошла и толпилась в коридоре. «Что, Маркушину валят?». «Валят. Попала Ленка». А я действительно попала. Что ж, погибать, так с музыкой, решила я, и стала спорить с Орловым по задаче. В довершение ко всему, отвечая по теории относительности, я сказала, что не удивлюсь, если окажется, что Эйнштейн не прав, и теория не имеет универсального характера. Орлов (светлая ему память) подсел поближе, и мы стали разговаривать о физике вообще. Не знаю, что он там увидел в моих глазах, но я помню глаза одногруппников, когда я, наконец, вышла из аудитории и выдохнула: «Пять!». (Я и подумать не могла, что мой младший брат - в то время еще школьник - семью годами позже продолжит династию, поступит в Военмех, а со временем станет ведущим конструктором Института Ядерной Физики!)... Но это был не последний «экзамен».
Один преподаватель с грузинской фамилией на экзаменах по АСУ даже не давал мне начать отвечать по билету, просто ставил двойку и выгонял с экзамена. Он не замечал ни знаний, ни интереса к предмету, ни моей работы на кафедре, ни участия в написании диссертации одного профессора. Он отмечал только длину моей юбки. Заведующий профильной кафедрой, когда принимал переэкзаменовку по этому предмету, просто развел руками, помучил, поставил четверку и отпустил.
Это был Анатолий Михайлович Потапов. Он был грозой кафедры, а не просто заведующим. Его боялись даже комары в катакомбах старого корпуса. Поначалу он не хотел со мной - «двоечницей» - возиться. Тогда я отказалась тянуть билет и предложила «поговорить по курсу» (типа, докажите, что я не знаю АСУ). Доказать, что ты не знаешь предмет – ерундовое дело. Но Анатолий Михайлович оценил подготовку и мою решимость не принимать кем-то для тебя выбранный ярлык. Именно он позднее пригласил меня в аспирантуру. Через несколько лет Потапов уступил кресло заведующего кафедрой... отгадайте кому? Верно – тому самому преподу – «любителю» женщин с грузинской фамилией. Неудивительно правда? Сегодня, узнав о моих успехах, он скажет что-то вроде: «Надо же! А ведь эта студентка не отличалась хорошей успеваемостью». Или что-то в этом роде. И пойдет дальше сеять… И такие преподы нужны лишь до той поры, пока живы и могут им противостоять Орлов, Муравьев, Потапов, Пугач, Бессонов, Шароватов и многие другие.
Навыка быть честным, прежде всего, перед собой в перечне Кови я не заметила. Как возник этот навык: вследствие воспитания родителями, врожденных качеств или влияния окружения - дело второе. Главное, что бы мне хотелось донести: нельзя сохранить склонность к самообману, неразборчивость, внушаемость и стать при этом образцом эффективности. Личная эффективность и личностная зрелость должны состоять в близком родстве и составлять единый союз в деловом человеке.


